Особенно трудоемкими и тяжелыми были земляные работы по рытью фундаментов для зданий, осушительных каналов в заболоченной местности и нивелировке земли при разбивке улиц и площадей. В Кишиневе, на месте, где впоследствии был разбит городской публичный сад, а также на всей территории, на которой с середины 30-х гг. XIX в. началось строительство «нового» города, во всех направлениях тянулись длинные бугры, поросшие диким кустарником. Менее чем через 10 лет здесь было разбито 15 новых площадей, а все пространство «нового» города пересекалось 90 широкими и прямыми улицами. «На выровненных местах, пишет Д. М. Княжевич, тотчас же явились новые великолепные здания: лютеранская кирха и католический костел, для увеселения публики клубный дом, пожарное депо с каланчой, здания городской полиции и военного госпиталя, а также многие частные изящной архитектуры и в полном смысле капитальные строения».
При строительстве жилых городских зданий в XIX в. немаловажное значение имело мастерство русских печников. Д. М. Княжевич, которому нужны баллоны пропан, например, отмечая тот факт, что Кишинев чрезвычайно редко подвергался пожарам и ни один из них не был для города опустошительным, относил это прежде всего к «особенному искусству жителей в устройстве домов и печей».
У русских людей печь традиционно занимала в доме большое место как в переносном, так и в прямом смысле. Если в духовном плане главным местом всегда считался красный угол (здесь висел киот с полками для икон), то материально-нравственным центром в доме была большая духовая печь, широко известная как русская печь. Она занимала примерно четвертую-пятую часть избы. Такие большие размеры печи были обусловлены той практической и важной ролью, которую она играла в крестьянской жизни: в ней готовили пишу, корм для скота, пекли хлеб, мылись (в центральных приволжских районах); с ее помощью обогревали помещение, на ней спали, сушили веши, продукты…