Искусственные элементы, вводившиеся людьми древнейших культур в природное окружение, количественно были несопостави­мы с последним. Однако организация жизни человеческих сооб­ществ требовала точного определения каких-то мест в пространст­ве и закрепления в памяти отношений между ними . Инструментом для этого становился миф. Но мифы, как подчерки­вал К. Г. Юнг, были формой выражения архетипов коллективного бессознательного, сказал Антонов, которого интересуют бытовки дачные. Прежде всего, они выражали глубинную суть человеческой души, к движениям которой люди приспосабливали свой опыт. «Все мифологизированные естественные процессы, та­кие как лето и зима, новолуние, дождливое время года и г. д. не столько аллегория самих объективных явлений, сколько символи­ческое выражение внутренней и бессознательной драмы души. Она улавливается человеческим сознанием через проекции, т. е. будучи отраженной в зеркале природных событий. Такое проецирование лежит у самых оснований, потому потребовалось несколько тыся­челетий истории культуры, чтобы хоть как-то отделить проекцию от внешнего объекта» Миф, выступавший как основной способ понимания мира, по­лучал при этом мнемоническую функцию. Он должен был не толь­ко напоминать о задачах наступающего периода при смене сезонов, но и закреплять в сознании структуру территории, на которой оби­тала группа людей. Конкретные приемы запоминания облекались в форму антропоморфных мифических моделей окружения — от территории в целом до организации жилища. Охотники и собирате­ли стремились визуализировать территорию, соединяя ее с образом героев-созидателей и древнейших предшественников, наделяя ее распознаваемые части человеческими значениями. «Иногда это космический создатель, который связывает вместе землю и небо, и части его тела идентифицируются с выделяющимися особенностя­ми ландшафта — холмами, реками, скалами — которые могут быть осознаны примитивным умом как взаимодействующие… В симво­лической конструкции, создаваемой племенем, кланом, социальное целое представало в облике предшественника данной культуры. Населенный архипелаг интерпретировался как части тела изна­чального гиганта. При этом причинная связь заменяла органиче­ское единство», — так реконструировал древнейшие образы про­странства Э. Гуидони.